Sofokles / Sophocles / Sophocle / Софокл

Antygona / Antigone / Antigonè / Антигона

_______

Tekst – Text – Texte – Текст:

Polski / Englisch / Français / Русский

Armoryka

Sandomierz

Projekt okładki: Juliusz Susak 

Na okładce: Nikiphoros Lytras (1832-1904), Antigone in front of the dead Polynices (1865),

(licencja public domain), źródło:http://en.wikipedia.org/wiki/File:Lytras_nikiforos_antigone_polynices.jpeg
(This file has been identified as being free of known restrictions under copyright law, including all related and neighboring rights). 

Copyright © 2014 by Wydawnictwo „Armoryka”

Wydawnictwo ARMORYKA

ul. Krucza 16

27-600 Sandomierz

tel +48 15 833 21 41

e-mail: wydawnictwo.armoryka@interia.pl 

http://www.armoryka.pl/ 

ISBN 978-83-7950-175-5

Sofokles

Antygona

przełożył Kazimierz Morawski

Osoby dramatu:

Antygona córka Edypa 

Ismena jej siostra 

Chór tebańskich starców 

Kreon król Teb 

Strażnik 

Haimon syn Kreona 

Tyrezjasz wróżbita 

Posłaniec 

Eurydyka żona Kreona 

PRÓLOGOS

Antygona 

O ukochana siostro ma, Ismeno! 

Czy ty nie widzisz, że z klęsk Edypowych 

Żadnej za życia los nam nie oszczędza? 

Bo nie ma cierpień i nie ma ohydy, 

Nie ma niesławy i hańby, które by 

Nas spośród nieszczęść pasma nie dotknęły. 

Cóż bo za rozkaz znów obwieścił miastu 

Ten, który teraz władzę w ręku dzierży? 

Czyś zasłyszała? Czy uszło twej wiedzy, 

Że znów wrogowie godzą w naszych miłych? 

Ismena

O Antygono; żadna wieść nie doszła 

Do mnie, ni słodka, ni goryczy pełna, 

Od dnia, gdy braci straciliśmy obu, 

W bratnim zabitych razem pojedynku. 

Odkąd tej nocy odeszły Argiwów 

Hufce, niczego więcej nie zaznałam 

Ni ku pociesze, ni ku większej trosce. 

Antygona

Lecz mnie wieść doszła, i dlatego z domu 

Cię wywołałam, by rzecz ci powierzyć. 

Ismena

Cóż to? Ty jakieś ciężkie ważysz słowa. 

Antygona

O tak! Czyż nie wiesz, że z poległych braci 

Kreon jednemu wręcz odmówił grobu? 

Że Eteokla, jak czynić przystoi, 

Pogrzebał w ziemi wśród umarłych rzeszy, 

A zaś obwieścił, aby Polinika 

Nieszczęsne zwłoki bez czci pozostały, 

By nikt ich płakać, nikt grześć się nie ważył; 

Mają więc leżeć bez łez i bez grobu, 

Na pastwę ptakom żarłocznym i strawę. 

Słychać, że Kreon czci godny dla ciebie, 

Co mówię, dla mnie też wydał ten ukaz 

Co go nie znają, nie na wiatr zaiste 

Rzecz tę stanowiąc, lecz grożąc zarazem 

Kamienowaniem ukazu przestępcom, 

Tak się ma sprawa; teraz wraz ukażesz, 

Czyś godną rodu, czy wyrodną córą. 

Ismena

Gdy taka dola, to cóż, o nieszczęsna, 

Prując czy snując bym mogła tu przydać? 

Antygona

Patrz, byś wspomogła i poparła siostrę. 

Ismena 

W jakimże dziele? Dokąd myśl twa mierzy? 

Antygona 

Ze mną masz zwłoki opatrzyć braterskie. 

Ismena 

Więc ty zamierzasz grzebać wbrew ukazom? 

Antygona 

Tak, brata mego, a dodam... i twego; 

Bo wiarołomstwem nie myślę się kalać. 

Ismena 

Niczym dla ciebie więc zakaz Kreona? 

Antygona 

Niczym, on nie ma nad moimi prawa. 

Ismena 

Biada! O rozważ, siostro, jak nam ojciec 

Zginął wśród sromu i pośród niesławy, 

Kiedy się jemu błędy ujawniły, 

A on się targnął na własne swe oczy; 

Żona i matka – dwuznaczne to miano – 

Splecionym węzłem swe życie ukróca; 

Wreszcie i bracia przy jednym dnia słońcu 

Godzą na siebie i morderczą ręką 

Jeden drugiemu śmierć srogą zadaje. 

Zważ więc, że teraz i my pozostałe 

Zginiemy marnie, jeżeli wbrew prawu 

Złamiemy wolę i rozkaz tyrana. 

Baczyć to trzeba, że my przecie słabe, 

Do walk z mężczyzną niezdolne niewiasty; 

Że nam ulegać silniejszym należy, 

Tych słuchać, nawet i sroższych rozkazów. 

Ja więc, błagając o wyrozumienie 

Zmarłych, że muszę tak ulec przemocy, 

Posłuszna będę władcom tego świata, 

Bo próżny opór urąga rozwadze. 

Antygona 

Ja ci nie każę niczego, ni choćbyś 

Pomóc mi chciała, wdzięcznem by mi było, 

Lecz stój przy twojej myśli, a ja brata 

Pogrzebię sama, potem zginę z chlubą. 

Po świętej zbrodni. A dłużej mi zmarłym 

Miłą być trzeba niż ziemi mieszkańcom, 

Bo tam zostanę na wieki; tymczasem 

Ty tu znieważaj święte prawa bogów. 

Ismena 

Ja nie znieważam ich, nie będąc w mocy 

Działać na przekór stanowieniom władców. 

Antygona 

Rób po twej myśli; ja zaś wnet podążę, 

By kochanemu bratu grób usypać. 

Ismena 

O ty nieszczęsna! Serce drży o ciebie. 

Antigone

by Sophocles

translated by Richard Claverhouse Jebb

Dramatis Personae:

Daughters of Oedipus:

ANTIGONE 

ISMENE, Antigone's Sister 

CREON, King of Thebes 

EURYDICE, his wife 

HAEMON, his son and Antigone's fiance 

TEIRESIAS, the blind prophet 

GUARD, set to watch the corpse of Polyneices 

FIRST MESSENGER 

SECOND MESSENGER, from the house 

CHORUS OF THEBAN ELDERS 

_______

The same as in Oedipus the King, an open space before the royal palace, once that of Oedipus, at Thebes. The backscene represents the front of the palace, with three doors, of which the central and largest is the principal entrance into the house. The time is at daybreak on the morning after the fall of the two brothers, Eteocles and Polyneices, and the flight of the defeated Argives. ANTIGONE calls ISMENE forth from the palace, in order to speak to her alone. 

_______

ANTIGONE Ismene, sister, mine own dear sister, knowest thou what ill there is, of all bequeathed by Oedipus, that Zeus fulfils not for us twain while we live? Nothing painful is there, nothing fraught with ruin, no shame, no dishonour, that I have not seen in thy woes and mine. 

And now what new edict is this of which they tell, that our Captain hath just published to all Thebes? Knowest thou aught? Hast thou heard? Or is it hidden from thee that our friends are threatened with the doom of our foes? 

ISMENE No word of friends, Antigone, gladsome or painful, hath come to me, since we two sisters were bereft of brothers twain, killed in one day by twofold blow; and since in this last night the Argive host hath fled, know no more, whether my fortune be brighter, or more grievous. 

ANTIGONE I knew it well, and therefore sought to bring thee beyond the gates of the court, that thou mightest hear alone. 

ISMENE What is it? 'Tis plain that thou art brooding on some dark tidings. 

ANTIGONE What, hath not Creon destined our brothers, the one to honoured burial, the other to unburied shame? Eteocles, they say, with due observance of right and custom, he hath laid in the earth, for his honour among the dead below. But the hapless corpse of Polyneices-as rumour saith, it hath been published to the town that none shall entomb him or mourn, but leave unwept, unsepulchred, a welcome store for the birds, as they espy him, to feast on at will. 

Such, 'tis said, is the edict that the good Creon hath set forth for thee and for me,-yes, for me,-and is coming hither to proclaim it clearly to those who know it not; nor counts the matter light, but, whoso disobeys in aught, his doom is death by stoning before all the folk. Thou knowest it now; and thou wilt soon show whether thou art nobly bred, or the base daughter of a noble line. 

ISMENE Poor sister,-and if things stand thus, what could I help to do or undo? 

ANTIGONE Consider if thou wilt share the toil and the deed. 

ISMENE In what venture? What can be thy meaning? 

ANTIGONE Wilt thou aid this hand to lift the dead? 

ISMENE Thou wouldst bury him,-when 'tis forbidden to Thebes? 

ANTIGONE I will do my part,-and thine, if thou wilt not,-to a brother. False to him will I never be found. 

ISMENE Ah, over-bold! when Creon hath forbidden? 

ANTIGONE Nay, he hath no right to keep me from mine own. 

ISMENE Ah me! think, sister, how our father perished, amid hate and scorn, when sins bared by his own search had moved him to strike both eyes with self-blinding hand; then the mother wife, two names in one, with twisted noose did despite unto her life; and last, our two brothers in one day,-each shedding, hapless one, a kinsman's blood,-wrought out with mutual hands their common doom. And now we in turn-we two left all alone think how we shall perish, more miserably than all the rest, if, in defiance of the law, we brave a king's decree or his powers. Nay, we must remember, first, that we were born women, as who should not strive with men; next, that we are ruled of the stronger, so that we must obey in these things, and in things yet sorer. I, therefore, asking the Spirits Infernal to pardon, seeing that force is put on me herein, will hearken to our rulers. for 'tis witless to be over busy. 

ANTIGONE I will not urge thee,-no nor, if thou yet shouldst have the mind, wouldst thou be welcome as a worker with me. Nay, be what thou wilt; but I will bury him: well for me to die in doing that. I shall rest, a loved one with him whom I have loved, sinless in my crime; for I owe a longer allegiance to the dead than to the living: in that world I shall abide for ever. But if thou wilt, be guilty of dishonouring laws which the gods have stablished in honour. 

ISMENE I do them no dishonour; but to defy the State,-I have no strength for that. 

ANTIGONE Such be thy plea:-I, then, will go to heap the earth above the brother whom I love. 

ISMENE Alas, unhappy one! How I fear for thee! 

ANTIGONE Fear not for me: guide thine own fate aright. 

ISMENE: At least, then, disclose this plan to none, but hide it closely,-and so, too, will I. 

ANTIGONE Oh, denounce it! Thou wilt be far more hateful for thy silence, if thou proclaim not these things to all. 

ISMENE Thou hast a hot heart for chilling deeds. 

ANTIGONE I know that I please where I am most bound to please. 

ISMENE Aye, if thou canst; but thou wouldst what thou canst not. 

ANTIGONE Why, then, when my strength fails, I shall have done. 

ISMENE A hopeless quest should not be made at all. 

ANTIGONE If thus thou speakest, thou wilt have hatred from me, and will justly be subject to the lasting hatred of the dead. But leave me, and the folly that is mine alone, to suffer this dread thing; for I shall not suffer aught so dreadful as an ignoble death. 

ISMENE Go, then, if thou must; and of this be sure,-that though thine errand is foolish, to thy dear ones thou art truly dear. (Exit ANTIGONE on the spectators' left. ISMENE retires into the palace by one of the two side-doors. When they have departed, the CHORUS OF THEBAN ELDERS enters.) 

CHORUS (singing, strophe 1) 

Beam of the sun, fairest light that ever dawned on Thebe of the seven gates, thou hast shone forth at last, eye of golden day, arisen above Dirce's streams! The warrior of the white shield, who came from Argos in his panoply, hath been stirred by thee to headlong flight, in swifter career; 

LEADER OF THE CHORUS (systema 1) 

who set forth against our land by reason of the vexed claims of Polyneices; and, like shrill-screaming eagle, he flew over into our land, in snow-white pinion sheathed, with an armed throng, and with plumage of helms. 

CHORUS (antistrophe 1) 

He paused above our dwellings; he ravened around our sevenfold portals with spears athirst for blood; but he went hence, or ever his jaws were glutted with our gore, or the Fire-god's pine-fed flame had seized our crown of towers. So fierce was the noise of battle raised behind him, a thing too hard for him to conquer, as he wrestled with his dragon foe. 

LEADER (systema 2) 

For Zeus utterly abhors the boasts of a proud tongue; and when he beheld them coming on in a great stream, in the haughty pride of clanging gold, he smote with brandished fire one who was now hasting to shout victory at his goal upon our ramparts. 

CHORUS (strophe 2) 

Swung down, he fell on the earth with a crash, torch in hand, he who so lately, in the frenzy of the mad onset, was raging against us with the blasts of his tempestuous hate. But those threats fared not as he hoped; and to other foes the mighty War-god dispensed their several dooms, dealing havoc around, a mighty helper at our need. 

LEADER (systema 3) 

For seven captains at seven gates, matched against seven, left the tribute of their panoplies to Zeus who turns the battle; save those two of cruel fate, who, born of one sire and one mother, set against each other their twain conquering spears, and are sharers in a common death. 

CHORUS (antistrophe 2) 

But since Victory of glorious name hath come to us, with joy responsive to the joy of Thebe whose chariots are many, let us enjoy forgetfulness after the late wars, and visit all the temples of the gods with night-long dance and song; and may Bacchus be our leader, whose dancing shakes the land of Thebe. 

LEADER (systema 4) 

But lo, the king of the land comes yonder, Creon, son of Menoeceus, our new ruler by the new fortunes that the gods have given; what counsel is he pondering, that he hath proposed this special conference of elders, summoned by his general mandate? (Enter CREON, from the central doors of the palace, in the garb of king, with two attendants.) 

CREON Sirs, the vessel of our State, after being tossed on wild waves, hath once more been safely steadied by the gods: and ye, out of all the folk, have been called apart by my summons, because I knew, first of all, how true and constant was your reverence for the royal power of Laius; how, again, when Oedipus was ruler of our land, and when he had perished, your steadfast loyalty still upheld their children. Since, then, his sons have fallen in one day by a twofold doom,-each smitten by the other, each stained with a brother's blood,-I now possess the throne and all its powers, by nearness of kinship to the dead. 

No man can be fully known, in soul and spirit and mind, until he hath been seen versed in rule and law-giving. For if any, being supreme guide of the State, cleaves not to the best counsels, but, through some fear, keeps his lips locked, I hold, and have ever held, him most base; and if any makes a friend of more account than his fatherland, that man hath no place in my regard. For I-be Zeus my witness, who sees all things always-would not be silent if I saw ruin, instead of safety, coming to the citizens; nor would I ever deem the country's foe a friend to myself; remembering this, that our country is the ship that bears us safe, and that only while she prospers in our voyage can we make true friends. 

Such are the rules by which I guard this city's greatness. And in accord with them is the edict which I have now published to the folk touching the sons of Oedipus;-that Eteocles, who hath fallen fighting for our city, in all renown of arms, shall be entombed, and crowned with every rite that follows the noblest dead to their rest. But for his brother, Polyneices,-who came back from exile, and sought to consume utterly with fire the city of his fathers and the shrines of his fathers' gods,-sought to taste of kindred blood, and to lead the remnant into slavery;-touching this man, it hath been proclaimed to our people that none shall grace him with sepulture or lament, but leave him unburied, a corpse for birds and dogs to eat, a ghastly sight of shame. 

Such the spirit of my dealing; and never, by deed of mine, shall the wicked stand in honour before the just; but whoso hath good will to Thebes, he shall be honoured of me, in his life and in his death. 

LEADER OF THE CHORUS Such is thy pleasure, Creon, son of Menoeceus, touching this city's foe, and its friend; and thou hast power, I ween, to take what order thou wilt, both for the dead, and for all us who live. 

CREON See, then, that ye be guardians of the mandate. 

LEADER Lay the burden of this task on some younger man. 

CREON Nay, watchers of the corpse have been found. 

LEADER What, then, is this further charge that thou wouldst give? 

CREON That ye side not with the breakers of these commands. 

LEADER No man is so foolish that he is enamoured of death. 

CREON In sooth, that is the meed; yet lucre hath oft ruined men through their hopes.

Sophocle

Antigone

traduction de Leconte de Lisle

PERSONNAGES PRINCIPAUX:

Antigone, fille d'Œdipe

Ismène, sa sœur

Polynice et Étéocle, leurs frères

Créon, roi de Thèbes

Hémon, fils de Créon et fiancé d'Antigone

Le Coryphée

Tirésias, devin de Thèbes

Eurydice, femme de Créon

Un Garde

ANTIGONÈ.

Ô chère tête fraternelle d’Ismènè, sais-tu quels sont les maux venus d’Oidipous que Zeus ne nous inflige pas, à nous qui vivons encore ? En effet, il n’est rien de cruel, d’amer, de honteux et d’ignominieux que je n’aie vu parmi tes maux et les miens. Et, maintenant, quel est cet édit récent que le maître de la ville a imposé à tous les citoyens ? Le connais-tu ? L’as-tu entendu ? Ou les maux te sont-ils cachés qu’on médite contre nos amis et qu’on a coutume de souffrir de la part d’un ennemi ? 

ISMÈNÈ.

Aucune nouvelle de nos amis, Antigonè, n’est venue à moi, joyeuse ou triste, depuis que nous avons été privées de nos deux frères, morts en un seul jour, l’un par l’autre. L’armée des Argiens s’en étant allée cette nuit, je ne sais rien de plus qui puisse me rendre plus heureuse ou plus malheureuse. 

ANTIGONÈ.

Je le sais bien ; mais je t’ai demandé de sortir de la demeure, afin que tu m’entendisses seule. 

ISMÈNÈ.

Qu’est-ce ? Il est manifeste que tu roules quelque chose dans ton esprit. 

ANTIGONÈ.

Kréôn n’a-t-il pas décrété les honneurs de la sépulture pour l’un de nos frères, en les refusant indignement à l’autre ? On dit qu’il a enfermé Étéoklès dans la terre, pour qu’il fût honoré des morts ; mais il a défendu aux citoyens de mettre au tombeau le misérable cadavre de Polyneikès mort et de le pleurer. Et on doit le livrer, non enseveli, non pleuré, en proie aux oiseaux carnassiers à qui cette pâture est agréable. On dit que le bon Kréôn a décrété cela pour toi et pour moi, certes, pour moi, et qu’il va venir ici afin de l’annoncer hautement à ceux qui l’ignorent. Et il ne pense point que ce soit une chose vaine. Celui qui agira contre ce décret devra être écrasé de pierres par le peuple, dans la ville. Voilà ce qui te menace, et tu montreras avant peu si tu es bien née ou si tu es la fille lâche de pères irréprochables. 

ISMÈNÈ.

Ô malheureuse ! si la chose est telle, à quoi me résoudre ? 

ANTIGONÈ.

Vois si tu veux agir avec moi et m’aider ! 

ISMÈNÈ.

Que médites-tu ? Quelle est ta pensée ? 

ANTIGONÈ.

Veux-tu enlever le cadavre avec moi ? 

ISMÈNÈ.

Penses-tu à l’ensevelir, quand cela est défendu aux citoyens ? 

ANTIGONÈ.

Certes, j’ensevelirai mon frère qui est le tien, si tu ne le veux pas. Jamais on ne m’accusera de trahison. 

ISMÈNÈ. 

Ô malheureuse ! Puisque Kréôn l’a défendu ? 

ANTIGONÈ. 

Il n’a nul droit de me repousser loin des miens. 

ISMÈNÈ. 

Hélas ! songe, ô sœur, que notre père est mort détesté et méprisé, et qu’ayant connu ses actions impies, il s’est arraché les deux yeux de sa propre main ; que celle qui portait le double nom de sa mère et de son épouse, s’affranchit de la vie à l’aide d’un lacet terrible ; et que nos deux frères enfin, en un même jour, se tuant eux-mêmes, les malheureux ! se sont donné la mort l’un l’autre. Maintenant que nous voici toutes deux seules, songe que nous devrons mourir plus lamentablement encore, si, contre la loi, nous méprisons la force et la puissance des maîtres. Il faut penser que nous sommes femmes, impuissantes à lutter contre des hommes, et que, soumises à ceux qui sont les plus forts, nous devons leur obéir, même en des choses plus dures. Pour moi, ayant prié les ombres souterraines de me pardonner, parce que je suis contrainte par la violence, je cèderai à ceux qui possèdent la puissance, car il est insensé de tenter au delà de ses forces. 

ANTIGONÈ. 

Je ne demanderai plus rien. Même si tu voulais agir avec moi, je ne me servirai pas volontiers de toi. Fais ce que tu veux, mais moi, je l’ensevelirai, et il me sera beau de mourir pour cela. Ayant commis un crime pieux, chère je me coucherai auprès de qui m’est cher ; car j’aurai plus longtemps à plaire à ceux qui sont sous la terre qu’à ceux qui sont ici. C’est là que je serai couchée pour toujours. Mais toi, méprise à ton gré ce qu’il y a de plus sacré pour les dieux. 

ISMÈNÈ.

Je ne le méprise pas, mais je n’ai pas la force de rien faire malgré les citoyens. 

ANTIGONÈ.

Prends ce prétexte. Moi j’irai élever un tombeau à mon très cher frère. 

ISMÈNÈ.

Hélas ! combien je crains pour toi, malheureuse ! 

ANTIGONÈ.

Ne crains rien pour moi ; ne t’inquiète que de ce qui te regarde. 

ISMÈNÈ.

Ne confie au moins ton dessein à personne. Agis secrètement. Je me tairai aussi. 

ANTIGONÈ.

Hélas ! parle hautement. Tu me seras plus odieuse si tu te tais que si tu révèles ceci à tous. 

ISMÈNÈ.

Tu as un cœur chaud pour ce qui exige le sang-froid. 

ANTIGONÈ.

Je plais ainsi, je le sais, à ceux auxquels il convient que je plaise. 

ISMÈNÈ. 

Si tu le peux, pourtant ; mais tu tentes au-delà de tes forces. 

ANTIGONÈ. 

Je m’arrêterai donc quand je ne pourrai faire plus. 

ISMÈNÈ. 

Quand les choses sont au-dessus de nos forces, il convient de ne pas les tenter. 

ANTIGONÈ. 

Si tu parles ainsi, je te prendrai en haine et tu seras justement odieuse à celui qui est mort. Mais laisse-moi braver ce que j’ose, car, certes, quelque destinée cruelle que je subisse, je mourrai glorieusement. 

ISMÈNÈ. 

Si cela te semble ainsi, va ! Sache que tu es insensée, mais que tu aimes sincèrement tes amis.

Софокл

Антигона

в переводе Сергея Дмитриевича Шестакова

Действующие лица:

Антигона и Исмена - дочери фивского царя Эдипа. 

Креонт, царь фивский.

Гемон, его сын.

Тиресий, слепой прорицатель.

Страж.

Вестник.

Эвридика, супруга Креонта.

Хор фивских старцев.

Рабы Креонта, служанки Эвридики.

Театр представляет площадь перед дворцом Креонта. С левой стороны вид на загородные холмы, с правой — на город.

I. Пролог

Антигона и Исмена.

Антигона. — Головка милая родной Исмены!

Каких же бед эдиповых ещё

Не совершил уж Зевс при нашей жизни?

Нет скорбного и преступленья нет.

И нет позорного, бесчестья нет,

Чего бы я не видела в твоих,

Чего б в моих не видела несчастьях.

И вот опять приказ какой-то новый

Креонт, как говорят, народу дал.

Ты знаешь ли? ты слышала ль об том!

Иль скрыто от тебя, что милым нашим

Враги готовят поруганье.

Исмена. — Нет,

Ни с радостью, ни горем, Антигона

Об милых весть ко мне не доходила

С тех самых пор, как две сестры двух братьев

Лишились мы, в один погибших день,

Друг другу смерть родной рукой нанёсших.

И с той поры, как в нынешнюю ночь

Исчез Аргосцев стан, я ничего

Не знаю вновь ни к радости, ни к горю.

Антигона. — Я знала то, и для того тебя

Я вызвала сюда за двери дома,

Чтобы одна ты слышала меня.

Исмена. — Но что? тебя тревожит слово, вижу.

Антигона. — Так ты не знаешь, что Креонт почтил

Лишь одного из наших братьев гробом,

Другого же лишил последней честь?

Как говорят, он Этеокла с честью

Обычною в земле похоронил,

Да будет он и там почтен, средь мёртвых.

А Полиника труп, лежащий жалко,

Он запретил гражданам, говорят,

И в гробе скрыть и слёзы лить над ним.

Велел без слёз оставить, без могилы,

Чтоб был находкой сладкой хищным птицам.

Вот, говорят, что добрый наш Креонт

Тебе и мне (себя считаю тут же),

Всем объявил. Он скоро будет здесь,

Чтоб тот приказ всем громко объявить,

Которые о нём ещё не знают.

И не ничтожным он считает дело,

Но в городе умрёт от камней тот,

Кто вопреки поступит повеленью.

Вот всё тебе, и скоро ты покажешь,

Родилась ли с душой ты благородной,

Иль с низкою от благородной крови.

Исмена. — О гордая душа! но что ж могу

Связать иль развязать я в этом деле?

Антигона. — Подумай, мне помочь решишься ль ты?

Исмена. — Но в чём, скажи: какая мысль твоя?

Антигона. — Поднимешь ли со мною вместе труп?

Исмена. — Так хочешь ты его похоронить,

Когда то городу запрещено?

Антигона. — Я брата моего похороню

И вместе твоего; коль ты не хочешь:

В предательстве меня не обвинят.

Исмена. — Несчастная! на зло Креонта воле?

Антигона. — Но разлучить меня с моими он

Не в праве.

Исмена. — Горе мне! Сестра, ты вспомни

Как наш отец, презренный и бесславный,

Погиб, когда, открыв свои грехи,

Своей рукой себе разбил он очи,

А там жена и мать, двойное имя,

Шнурком плетёным жизнь свою сгубила;

Потом два брата общий жребий смерти

В один и тот же день друг другу дали.

Несчастные! погиб от брата брат.

Остались мы лишь две теперь: смотри,

Чтоб наша не была страшнее гибель,

Когда, закону вопреки, мы презрим

Креонта приговор и силу власти.

Мы женщины — о том подумать надо;

Родились мы не с тем, чтобы с мужами

Вступать в борьбу. Подумай и о том,

Что мы подвластны тем, кто нас сильней.

И горше этого нам слушать надо.

Так буду я покорна тем, кто силен,

И попрошу у мёртвых в том прощенья,

Когда к тому меня неволит сила.

А не по силам делать — смысла нет…

Антигона. — И требовать не стану я, и даже,

Когда б ещё ты действовать решилась,

Твоё участье мне не будет мило.

Как хочешь, делай ты; но я его

Похороню. Умру прекрасно я,

Исполнив то. И, милая ему,

С ним вместе там лежать я буду…

Ведь больше тем, которые в земле,

Мне должно угождать, чем здесь живущим:

Там буду я лежать всегда. А ты,

Коль хочешь, презирай пожалуй то,

Что у богов самих в почтении.

Исмена. — Нет,

Не презираю я; а делать то,

Что гражданам противно, я не в силах.

Антигона. — Оправдывай себя, а я пойду

Могилу брату милому насыпать.

Исмена. — О горе! как боюсь я за тебя!