Стрелы амазонок

МихаилШторм

Фотограф Дмитрий Быков готовится к новому опасному путешествию. Он собрал экспедицию отчаянных сорвиголов, чтобы совершить спуск по самой длинной подземной реке мира. Рискованная затея оборачивается неожиданным открытием. Быков и команда обнаруживают в подземелье потомков знаменитых амазонок. Последние представительницы этой жестокой древней цивилизации явно не хотели, чтобы о них узнали. Но это еще полбеды: Быков спасает одну из амазонок, которую должны были принести в жертву. Теперь фотографу, его друзьям и спасенной воительнице предстоит любой ценой дать отпор безжалостным и безупречным амазонкам. Их гнев беспощаден, а стрелы всегда достигают цели.

Михаил Шторм

Стрелы амазонок

Роман

Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

2020

© Майдуков С. Г., 2020

© Depositphotos.com / membio; koya979; prasom; kwasny222, обложка, 2020

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2020

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2020

ISBN 978-617-12-8004-5 (epub)

Никакая часть данного издания не может быть

скопирована или воспроизведена в любой форме

без письменного разрешения издательства

Электронная версия создана по изданию:

Фотограф Дмитро Биков готується до нової небезпечної подорожі. Він зібрав експедицію відчайдушних шибайголів, щоб спуститися найдовшою підземною річкою світу. Ризикована затія обертається на несподіване відкриття. Биков і команда зустрічають у підземеллі нащадків знаменитих амазонок. Останні представниці цієї жорстокої давньої цивілізації вочевидь не хотіли, щоб про них дізналися. Та це ще півбіди: Биков рятує одну з амазонок, яку мали принести в жертву. Тепер фотографу, його друзям і врятованій войовниці належить будь-що дати відсіч безжалісним і бездоганним амазонкам. Їхній гнів нещадний, а стріли завжди досягають мети.

Шторм М.

Ш92 Стрелы амазонок : роман / Михаил Шторм. — Харьков : Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2020. — 240 с.

ISBN 978-617-12-7933-9

Фотограф Дмитрий Быков готовится к новому опасному путешествию. Он собрал экспедицию отчаянных сорвиголов, чтобы совершить спуск по самой длинной подземной реке мира. Рискованная затея оборачивается неожиданным открытием. Быков и команда обнаруживают в подземелье потомков знаменитых амазонок. Последние представительницы этой жестокой древней цивилизации явно не хотели, чтобы о них узнали. Но это еще полбеды: Быков спасает одну из амазонок, которую должны были принести в жертву. Теперь фотографу, его друзьям и спасенной воительнице предстоит любой ценой дать отпор безжалостным и безупречным амазонкам. Их гнев беспощаден, а стрелы всегда достигают цели.

УДК 821.161.1

Дизайнер обложки Петр Вихрь

Часть первая

Грешное и земное

1

Эмилия Альварес очень серьезно относилась к своему титулу «Королева родео». Она встретила вошедших надменным взглядом и, как показалось Дмитрию Быкову, осталась недовольна тем обстоятельством, что никто не пал перед ней ниц и даже не назвал ее «величеством» или «высочеством».

Она носила белую ковбойскую шляпу, белые узконосые сапожки с короткими голенищами, обтягивающую голубую рубаху и фиолетовые штаны, мало приспособленные для верховой езды: очень узкие в талии и невероятно широкие внизу. В общем и целом наряд был ей к лицу, и Быкову она понравилась, как нравились ему все привлекательные, хорошо сложенные, умеющие себя преподнести женщины. Несколько смущало его лишь то обстоятельство, что Эмилия, похоже, мнила себя настоящей наездницей, а не просто победительницей конкурса красоты, состоявшегося в рамках недавнего чемпионата родео. В случае ее неудачного падения он мог лишиться своего гонорара, а именно ради него Быков прилетел в такую даль.

Дело происходило в небольшом городке Ранкагуа, который раз в год принимал миллионы почитателей родео. В Чили это был национальный вид спорта, вызывающий не меньший ажиотаж, чем чемпионаты по футболу. Быков неважно играл в футбол и вряд ли мог считаться лихим кавалеристом. Он был фотографом — известным во всем мире и публикующимся в самых престижных изданиях. На Южно-Американский континент он прибыл ради фотосессии с этой самой Эмилией Альварес.

Это была вынужденная мера. Месяц назад наш герой разорился. Полностью. На его банковских счетах от былых накоплений остались жалкие крохи.

Как известно читателям, следящим за похождениями Дмитрия Быкова, он зарабатывал на жизнь тем, что принимал участие в различных экспедициях, бросающих его из одной точки земного шара в другую — от Арктики до Антарктики, из океанских глубин на горные вершины, с необитаемых островов в таинственные подземелья. Благодаря тому, что фоторепортажи Быкова публиковались в ведущих изданиях мира, он скопил приличный капиталец. Можно было жить себе припеваючи на проценты. И ради удовольствия продолжать колесить по свету в поисках то Атлантиды, то пиратских кладов, то легендарных копей царя Соломона. Так нет же, черт дернул Быкова послушаться советов финансовых гуру и вложиться в новую криптовалюту с манящим названием голдинг, намекающим на золотые горы, которые она как будто бы сулит.

Криптовалюта, как ей и положено, была виртуальной, то есть, существовала и действовала лишь на просторах интернета. Это была условная расчетная единица, мало чем отличающаяся от биткоинов или монеро. В последнее время Быков много читал о различных криптовалютах и счастливцах, сколотивших многомиллионные состояния благодаря тому, что вовремя скупили и продали электронную наличность. С акциями и настоящими валютами было сложнее — там нужно было следить за биржевыми курсами, мировыми тенденциями, политическими перипетиями и экономическими веяниями. Быков решил, что голдинги не потребуют от него ни времени, ни усилий, и остановил выбор на них. Необходимые действия были совершены, формы заполнены, деньги перечислены. Вскоре после этого многообещающая криптовалюта начала стремительно падать в цене, и тут-то выяснилось, что сбагрить ее невозможно, потому что никому она на хрен не нужна.

Катастрофа случилась примерно за месяц до описываемых здесь событий. Пытаясь хоть как-то восстановиться материально и найти возможность оплачивать приобретенную в кредит квартиру, Быков был вынужден лихорадочно распродавать серии своих снимков на различных сайтах и фотобиржах. Одновременно он слал письма всем знакомым редакторам и арт-директорам, предлагая свои услуги. Поступило несколько заказов, но все они предполагали, что Быков предпримет путешествие за свой счет, после чего получит причитающиеся ему деньги. Так было заведено, и раньше с этим не было проблем. Да только времена изменились. Настолько изменились, что без инвестиций Быков мог выехать разве что на такси в пригород, где не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание «Нэшнл Джеогрэфик» или «Вояж».

Предложение, поступившее от чилийской королевы родео, стало для него огромной удачей, позволяющей вернуться в привычное рабочее русло. И Быков старался не думать о том, что в профессиональном отношении он опустился, если не сказать упал, на гораздо более низкий уровень.

Как оно и было на самом деле.

Королева родео приняла его и племянника на обширной веранде с видом на заснеженные горные пики. Она пила кофе, но гостям напитков не предложила. Пригласила лишь присесть, сделав величественный жест рукой. Ее английский язык был неплох, но говорила она медленно, тщательно подбирая слова и уделяя особое внимание произношению. Оно у Эмилии оставляло желать лучшего. Например, «доброе утро» прозвучало из ее уст как «добрая печаль» — good mourning вместо good morning.

Быков и племянник вежливо подтвердили, что да, утро доброе, и представились.

— Вы можете называть меня просто Эмилией, — произнесла она и вперила взгляд в Быкова. — Дмитрий, я не помню, чтобы в контракте шла речь об ассистенте.

Ее великолепный отполированный ноготь указал на племянника.

— Вам не придется платить ему отдельно, — сказал на это Быков.

— Разве сеньор Родриго Маркес не предупреждал вас, что сессия должна пройти в обстановке строжайшей секретности?

— Разумеется! — пылко воскликнул Маркес.

Он был ее импресарио или, выражаясь более привычным и современным языком, менеджером. Белый пробор в его черных волосах походил на шрам от сабельного удара. При своем росте он был вынужден сидеть на самом краешке стула, чтобы доставать ногами до пола.

— Я никому ничего не расска… — начал племянник.

Его звали Аликом и он только недавно получил паспорт. Быков сжал его коленную чашечку пальцами и заговорил сам:

— Насколько я понимаю, Эмилия, вы тоже не обойдетесь без помощников. Пусть вас не смущает присутствие Алика. Я за него ручаюсь.

Она помолчала, прежде чем дать ответ. Это был очень важный и ответственный момент. Расходы Быкова по приезду в Чили возмещались только в случае успешного выполнения контрактных обязательств. Если снимки не получатся или придутся заказчице не по вкусу, выйдет, что дальний путь проделан зря, и деньги выброшены на ветер.

К облегчению Быкова, Эмилия кивнула в знак согласия. Быков и Алик незаметно перевели дух.

2

Их отношения никогда не были близкими или просто родственными. Алик Мезенцев был сыном двоюродной сестры Быкова, с которой он дружил в детстве, а потом совсем не виделся, да и по телефону общался один или два раза. Звонок Розы Мезенцевой стал для него полной неожиданностью. Она сообщила, что ее оболтус завалил вступительные экзамены в институт, и слезно попросила о помощи. На глаза ей попалось интервью с Быковым, в котором он расписывал достоинства своей профессии и имел неосторожность брякнуть, что стать фотографом может каждый, кто обладает зорким глазом, железной выдержкой и врожденным чувством прекрасного. По мнению Розы, ее сын обладал всеми этими качествами.

— Ты его поднатаскай немного, Дима, — сказала она. — Пусть годик возле тебя покрутится, деньжат подзаработает, а потом уж поступает. Сам знаешь, как в провинции дела с работой обстоят. Устала я одна биться как рыба об стену. Муженек мой то в запое, то в загуле, парень, считай, без отца растет, неровен час за наркотики возьмется или на скользкую дорожку свернет.

— Об лед, — сказал Быков.

— Что?

— Рыба об лед бьется, — пояснил он. — Если ты имеешь в виду поговорку.

— Значит, ты согласен? — обрадовалась сестра.

Вывод был настолько неожиданный, что Быков оторопел, а когда пришел в себя, вопрос был решен и закрыт. В тот же день Алик явился к нему с чемоданом и остался у него насовсем. Вначале предполагалось дать племяннику освоиться, а потом снять ему квартиру, однако тут как раз курс голдингов резко пошел вниз, и Быкову стало не до непредвиденных расходов.

Отдадим должное Алику, он не сел дяде на шею и не стал нахлебником. День за днем он впитывал в себя премудрости мастерства, а потом как-то быстро и умело начал добывать заказы и продавать свои работы. Этому способствовало то обстоятельство, что парень ориентировался в интернете гораздо лучше Быкова и умел отыскивать там возможности и лазейки, не видимые дядей.

Внешние данные тоже работали на Алика. Он был не слишком высоким и щупленьким, но ладно скроенным, с четко очерченными скулами, слегка негритянским носом и почти девичьими глазами. Быков не удивился бы, если бы узнал, что Эмилия согласилась на его присутствие, когда присмотрелась к нему повнимательнее.

— Родриго, — сказала она, — можешь рассказать Диме, что от него требуется и чего мы от него ждем.

— Я так понял, что вам нужны снимки, сделанные во время родео, — вставил Алик, напоминая о своем присутствии и участии в проекте. — Лассо, мустанги и быки.

Эмилия устремила на него подчеркнуто холодный взгляд.

— Наше родео отличается от американского, — сказала она.

— Разве мы не в Америке?

— В другой Америке, — ответила Эмилия и вопросительно посмотрела на Быкова: — Как зовут вашего ассистента?

— Алик, — подсказал он.

— В другой Америке, — повторила она и добавила: — Алик.

— Но лошади и быки участвуют?

— Лошади и быки участвуют… — Эмилия повернулась к импресарио. — Родриго! Я вижу, наши гости ничего не знают о чилийском родео.

— Мы знаем, — вступился за себя и за племянника Быков. — У вас быков не седлают и не арканят, их останавливают на бегу…

Как человек ответственный, он перед вылетом просмотрел несколько видео с минувшего чемпионата. Представление строилось на том, что пара южноамериканских ковбоев — гаучо — гоняли быков вдоль барьера, выгнутого полумесяцем. Начиналась скачка в загоне на другой половине арены, где всадники пристраивались к животному так, что один постоянно находился сзади, а второй — сбоку. Плотно зажимая быка «в тиски», напарники подгоняли его к барьеру вплотную и там, напирая лошадьми, валили с ног. Быков и Алик с такой задачей вряд ли справились бы, но в сравнении с техасскими ковбоями или испанскими матадорами чилийские гаучо походили на мальчиков, пародирующих опасные взрослые игры.

— Кажется, на соревнованиях начисляются какие-то очки, — закончил отчет Быков. — Но я не совсем понял, за что.

— За каждый толчок конской грудью, — пояснил Родриго.

— Кому? — спросил Алик рассеянно.

Его взгляд свидетельствовал о том, что гораздо сильнее его интересует другая грудь — та, что распирает пуговицы рубахи Эмилии Альварес.

Родриго кашлянул, привлекая внимание юноши, и ответил:

— Гаучо толкают лошадьми быка. Самая высокая оценка — четыре балла. Ее получает тот, кто валит быка ударом в… в…

Пока импресарио морщил лоб, вспоминая слово, Эмилия хлопнула себя по плотно обтянутой ягодице.

— Сюда.

— Понял, — кивнул Алик. — По-моему, это не так уж трудно.

Бровь Эмилии приподнялась:

— Хочешь попробовать?

— Если представится случай, то почему бы и нет.

— Гм! — кашлянул в кулак Быков. — Может быть, перейдем к деталям фотосессии?

— Конечно, — согласился Родригес и посмотрел вопросительно на Эмилию. — Ты не возражаешь, если я расскажу им на месте? Так будет нагляднее.

— Конечно, — согласилась она. — Пойдемте.

3

Быков был мастером своего дела и всегда готовился к работе ответственно. В наше время, когда все без конца что-нибудь фотографируют всевозможными камерами, вмонтированными в смартфоны, каждый может мнить себя неплохим и даже очень неплохим фотографом. Такое счастливое заблуждение немедленно рассеивается при сравнении любительских снимков с работами настоящего профессионала.

В действительности фотография — дорогостоящее занятие, требующее не только финансовых вложений, но также больших затрат времени и сил. Мало того, что вы должны обзавестись отнюдь не дешевым оборудованием, так вам еще необходимо таскать его с собой во время ближних и дальних путешествий. Ибо охота за редкими и качественными изображениями предполагает полную смену образа жизни. Вы встаете ни свет ни заря, вы сбиваете ноги в пеших прогулках, вы забываете обо всем и жертвуете многим ради уникального кадра. Вместо того, чтобы любоваться закатами или морскими пейзажами, вы ловите себя на том, что мысленно выстраиваете экспозицию, определяете фокус, выдержку и степень освещенности.

С другой стороны, такой подход превращает вас из фотографа в художника. Вы уже не просто смотрите на мир, а зорко вглядываетесь в него, отыскивая нечто недоступное обычному «замыленному» взгляду. Вы становитесь чуткими и ощущаете воздействие той картины, которую намереваетесь запечатлеть. Смотрите на далекий ландшафт или на цветок у ног и предугадываете, какой будет эта фотография. Вы становитесь одновременно сценаристом, режиссером и оператором каждого кадра, представляющего собой целый фильм, застывший во времени и пространстве. Фото — это миг. Но в правильно выбранном мгновении заключена вечность.

Алик успел заразиться этим делом и, пока их вели во двор, упрашивал Быкова дать ему возможность не просто подавать объективы, а тоже делать снимки.

— Мы до сих пор не знаем, что это будет за сессия, — отвечал племяннику Быков. — По-моему, нашей клиентке может не понравиться, если ее будут снимать двумя камерами. Слышал, что она сказала про секретность? Прошу тебя, не высовывайся, Алик.

— Выходит, я у тебя мальчик на побегушках, дядя?

— Ты мой ученик. И будешь делать, что я скажу.

В тоне Быкова прозвучало раздражение. Он истратил последние сбережения на то, чтобы перелететь через всю Атлантику и очутиться на этом уединенном ранчо, отделенном от Сантьяго двумя сотнями километров горной дороги. Решался вопрос, получит ли он свои двадцать тысяч долларов или прогорит, а Алик лез со своими глупостями. Совсем не отдавал себе отчета, где находится, почему и зачем. Его бесплатно привезли в Чили, а он даже ни разу не поблагодарил.

Быков понимал, что мысли его нехороши, что нельзя злиться на восемнадцатилетнего юношу, ничего не видевшего в жизни, кроме своего занюханного Ильичевска, но ничего не мог с собой поделать. Между тем, имей он возможность заглянуть в голову и сердце племянника, то не обнаружил бы там недостатка благодарности! Просто Алик не умел и не любил ее проявлять. Его не научили.

Ему казалось стыдным показать, что его переполняет счастье. Ощущение, будто все окружающее ему только снится, не покидало Алика почти на всем протяжении путешествия по Южной Америке, иногда ослабевая, иногда вовлекая полностью в фантастический водоворот событий, когда мерещится, будто ты спишь наяву. «Я в Чили!» — осознание этого факта восхищало и потрясало Алика до глубины души. Когда они с дядей ночевали в Сантьяго, он украдкой вышел на балкон ночью и простоял там до рассвета, не в силах отвести взгляда от потрясающих небесных красок, от проступивших на горизонте гор, похожих на исполинскую волну цунами, готовую обрушиться на спящий город.

Но говорить за это «спасибо»? Разве способно было это куцее словечко выразить все, что испытывал Алик? Поэтому он молчал и старался не докучать дяде своими глупыми восторгами. Он полагал, что следует вести себя сдержанно и невозмутимо, чтобы выглядеть взрослее.

Эмилия Альварес ему очень понравилась. Хоть и делая это украдкой, он старался не сводить с нее глаз, боясь пропустить тот момент, когда пуговицы ее рубашки наконец разлетятся в стороны, не выдержав напора внушительного бюста. Теперь, когда она шагала впереди, внимание Алика сосредоточилось на ее стане, в особенности на его нижней части, мерно раскачивающейся на ходу. У женщины, разгуливающей в ковбойских сапогах, походка особенная, и походка эта была очередным ярким штрихом, дополняющим волшебный мир, в котором очутился Алик. Он был словно головастик, выросший в тинистом пруду и внезапно пущенный плавать среди ярких кораллов и рифов.

Поскольку до сих пор он имел дело преимущественно с недозрелыми девушками, то Эмилия стала для него воплощением женственности. Он в нее влюбился. Алик Мезенцев принадлежал к числу тех романтических натур, которые влюбляются в любую представительницу противоположного пола, на которую смотрят в течение пяти минут с достаточно близкого расстояния. Он уже мечтал о том, как вдруг налетит ураган, или разразится землетрясение, и все погибнут, а они с Эмилией останутся — одни в целом свете. Не то чтобы он действительно желал смерти окружающим и, тем более, своему дяде, но в данный момент они Алику мешали. Не мог же он при всех приблизиться к Королеве родео, властно взять ее за руку, посмотреть прямо в глаза и заявить, что отныне она принадлежит только ему!

Эти отвлеченные мысли не позволили Алику толком рассмотреть ранчо, по которому они совершили экскурсию. В памяти отложились только отрывочные впечатления: большое белое здание с колоннами и черепичной крышей, подсобные строения, бревенчатый амбар, множество зеленых лужаек и дорожки из дикого камня. Минут через пять Эмилия и Родриго подвели гостей к большому коралю с вытоптанной внутри площадкой. Он был обнесен оградой из толстых досок, прибитых параллельно земле. Просунув ногу в щель между ними, Эмилия легко скользнула внутрь. Алик и Родриго последовали ее примеру. Быкову пришлось протискиваться дольше всех, потому что он был самым крупным и не удосужился сбросить лишний вес перед поездкой.

Противоположную сторону загона занимал сплошной дощатый щит, выкрашенный в синий, красный и белый цвета.

— Что делает здесь российский флаг? — удивился Алик.

— Это чилийский флаг, — поправил его Быков. — Такие барьеры устанавливают на стадионах во время родео. Начинаю понимать. Заказчица собирается позировать мне на этом фоне. Только к чему такая секретность? Если тут замешана порнография, то мы немедленно уезжаем.

— Эмилия не такая, — обиженно заявил Алик, познакомившийся с Эмилией менее часа назад и не знавший о ней ровным счетом ничего.

Внутри кораля их поджидал бравый усач, одеяние которого недвусмысленно свидетельствовало о его принадлежности к братству здешних ковбоев или гаучо: соломенная шляпа, широкий красный пояс, кожаные краги с кистями и длинные шпоры. Наряд довершала полосатая тканая накидка чаманто, представлявшая собой нечто среднее между пончо и одеялом с дыркой для головы.

Поскольку парень он был рослый, то коротконогие чилийские лошадки, гарцующие возле изгороди, смотрелись рядом с ним как пони. В холке они были никак не выше полутора метров и совсем не походили на быстроногих скакунов. Но таковы были правила. В чилийском родео могли принимать участие только местные лошади, выведенные для езды по горным тропам, а не скачек по равнинам.

Звякая шпорами, усач приблизился и был представлен гостям как Хосе. По-английски он не понимал ни слова, а сам умел говорить только «хэлло», что проделал с таким видом, будто вызвал Алика и Быкова на поединок.

Пока Эмилия о чем-то толковала с ним в стороне, Родриго, понизив голос, пояснил:

— Когда-то Эмилия и Хосе росли вместе. У них была детская любовь, они даже сыграли помолвку, когда им было по шестнадцать. Потом она уехала в Сантьяго и стала звездой, а Хосе так и остался управляющим в эстансии.

— Эстансия — это гасиенда, — перевел Быков специально для Алика. — Чилийское название ранчо.

— Я понял, — процедил Алик. — Не понял только, почему этот гусар строит нам рожи. Он думает, что здесь его кто-то боится?

— Не вздумай затевать ссору! — поспешно предупредил Родриго. — Здесь идеальное место для фотосессии. Эмилия возлагает на нее огромные надежды. Мы затеваем паблисити мирового масштаба.

В этот момент она сама присоединилась к мужчинам. Пылкий Хосе сверкал глазами, бряцал шпорами и крутил усы за ее спиной. Пока он проделывал все это, а также подбоченивался, двигал бровями и издавал горловые звуки, имитирующие откашливание, Эмилия провела подробный и исчерпывающий инструктаж.

По мере того, как Быков и Алик слушали, их лица вытягивались все сильнее.

4

Получив «королевский» титул, Эмилия Альварес намеревалась не просто выскочить замуж за какого-нибудь медного магната, а грамотно раскрутить свое имя в мировых СМИ и, возможно, сделать карьеру в кино, на телевидении или, как минимум, войти в число глянцевых знаменитостей. В этот проект она решила вложить всю свою премию за победу в конкурсе. Двадцать тысяч долларов, причитающиеся Быкову, были не единственной расходной статьей бюджета честолюбивой девушки. Она оплатила также услуги рекламной компании и двух журналистов, уже засевших писать свои хвалебные репортажи и щедро приукрашенную биографию будущей звезды. Деньги причитались также каскадерше, которая должна была прибыть на ранчо через час или полтора.

— А пока я поработаю с вами, — сказала Эмилия Быкову и Алику. — Крупные планы, портреты, фотографии меня в седле. Все должно выглядеть так, будто снимки делались во время родео. Вот так…

С этими словами она неожиданно схватила себя за рукав и надорвала его, а потом присела, провела ладонью по пыли и коснулась кончиками пальцев щеки.

— Во время настоящих скачек будет позировать другая девушка, — принял эстафету импресарио. — Вскоре она сюда прибудет. Ее зовут Анастасия, она ваша соотечественница. Она наденет парик и наряд, который сейчас на Эмилии. Потом мы тщательно отберем снимки, чтобы никто не обнаружил подмены.

— Но это же…

Быков хотел сказать «жульничество», хотя в последний момент успел прикусить язык.

— Фейк? — предположил Родриго с улыбкой. — А что сегодня не фейк, сеньоры? Фальшивки отлично продаются и они в цене.

— Это не фейк! — вмешалась Эмилия сердито. — Разве у актеров нет дублеров? Или они обходятся без компьютерной графики? Чем я хуже?

— Вы лучше! — заверил ее Алик.

Хосе скрипнул зубами и решительно отодвинул Эмилию, чтобы загородить ее своей широкой грудью.

— Теперь слушайте меня, — стал переводить Родриго его пылкую речь. — Вы приехали, чтобы сделать свое дело и убраться восвояси. Болтать совсем не обязательно. Вам платят за работу. Работайте.

Алик оскорбленно засопел, а Быков удостоил ревнивца лишь беглого взгляда.

— Послушайте, — обратился он к Эмилии и Родриго, — совсем не обязательно прибегать к услугам дублерши. Не проще ли выбрать бычка посмирнее?

— Нет! — отрезала королева родео. — Бык должен быть большой и злой. Чтобы это было видно по фотографиям.

— Мы хотим динамики, хотим драматизма, — сказал Родриго. — Много пыли, много ярости и солнца. От снимков должно исходить ощущение опасности. Смертельной опасности!

— Которой подвергнется Анастасия, — пробормотал Быков.

— О ней позаботится Хосе, — заявила Эмилия, на миг прильнув к своему верному рыцарю и приобняв его за талию. — Хосе — самый опытный гаучо в стране. Он справится даже с Негрито.

— Кто такой Негрито? — поинтересовался Алик.

— Бык, — ответил Хосе устами импресарио. — Большой и черный, как ночь. Не намочи штаны, когда его увидишь, гм!..

Сообразив, что окончание переводить было необязательно, Родриго закашлялся, но было поздно. Алик покраснел так стремительно, будто внутри него разожгли огонь.

— Скажи ему, что он напрашивается, — буркнул он, стискивая кулаки.

Родриго идиомы не понял.

— Просит чего? — уточнил он.

— Неважно, — вмешался Быков.

Хосе так не считал. Он стал допытываться, что сказал ему «белолицый мальчик». Алик попросил передать «усатому дяде», что он похож на кактус в шляпе. Родриго настолько растерялся, что перевел. Хосе выступил с ответной тирадой в виде притчи о кролике, искавшем спасения среди кактусов и нашедшего там смерть от острых колючек. Быков до конца не дослушал и оборвал этот напыщенный, но путаный монолог.

— Хватит, — сказал он. — Время приступать. Солнце опустилось достаточно низко, чтобы не отбрасывать резкие тени на лица. При таком освещении когда-то делали натурные съемки в Голливуде.

Он открыл кофр, вооружился «Кэноном», Алику велел держать наготове два «Никона», предупредив, чтобы сам не щелкал понапрасну.

— Но дядя!

— Я с тебя еще за «кактус» не спросил, — процедил Быков. — Ты мне все дело испортишь, племянничек! Посмотри на Хосе! Рвет и мечет! Ты не мог придержать свой язык?

— Пусть сам придерживает, — произнес Алик тоном обиженного мальчика.

А кем он был, как не мальчиком?

— Ладно, хватит, — сказал Быков, преувеличенно хмуря брови. — Закрыли тему. Работаем.

На протяжении последующего часа он фотографировал Эмилию во всех мыслимых и немыслимых ракурсах: заставлял ее поднимать коня на дыбы и падать на землю, бегать и приседать до седьмого пота, а потом запечатлевал с прядями мокрых волос, прилипшими к лицу, и в рубашке, потемневшей от пятен пота на спине и подмышками. К восторгу Алика и неудовольствию Хосе, пара пуговиц в результате энергичных движений все же отлетела, но Эмилия любезно согласилась не переодеваться, что придало фотографиям особую натуралистичность и неповторимый шарм.

Она настаивала на том, чтобы просмотреть их немедленно, но Быков отказал ей наотрез:

— Только после тщательного отбора и обработки, — заявил он. — Я сделал больше ста снимков, но не под всеми я готов поставить свое имя.

— Я покупаю все! — воскликнула запыхавшаяся наездница.

— Но не все продаются, — сказал Быков. — Сейчас мы сделаем несколько крупных планов и портретов. На это уйдет минут двадцать. Потом начнем массовку. Где ваша каскадерша? Подходящее освещение продлится час с небольшим. Нельзя терять времени.

Эмилия отошла позвонить. Некоторое время она прохаживалась по площадке с мобильником возле уха, размашисто переставляя журавлиные ноги в запыленных клешах. Потом затопала этими ногами, рискуя посбивать каблуки своих щеголеватых сапожек. Даже не зная испанского, было нетрудно догадаться, отчего она так кипятится и бранится.

— Дублерши не будет? — спросил Быков, когда Эмилия вернулась к ним, все еще бормоча под нос ругательства.

— Предупреждали меня не связываться с этой неудачницей. Так нет, я ей поверила! Забыла заправить свой вертолет, совершила вынужденную посадку. Неизвестно, когда доберется. И что теперь? Все зря.

— Нам придется обходиться своими силами? — догадался Алик.

Она бросила на него взгляд, который обычно адресуют малышам, задающим глупые вопросы.

— Почему бы вам самой не поскакать с быком? — спросил Быков. — С таким кавалером, — он кивнул на приосанившегося Хосе, — ничего не страшно. Насколько я понял, вы принимали участие в родео? Чего же вы тогда боитесь?

— Вы не понимаете, — произнес Родриго с досадой. — Приготовлен особый бык.

— Негрито, — сказал Хосе, как будто это что-то объясняло гостям.

— Негрито? — переспросил Быков.

— Он уже говорил, — напомнила Эмилия. — Громадный черный бык. Очень злой и опасный. Я не хочу, чтобы он меня покалечил. Тогда — прощай, карьера… А у меня большие планы.

— Что же делать? — пробормотал Алик, почесывая затылок.

Быков отступил на два шага, чтобы лучше видеть племянника. Потом его взгляд переметнулся на Эмилию в соблазнительно разошедшейся рубахе.

— Только один я заметил, — пробормотал он, — или у вас действительно одинаковый рост и сложение?

Взгляды всех присутствующих скрестились на занервничавшем Алике.

— Парик! — произнес Родриго. — Хорошо, что я позаботился о парике.

Эмилия машинально коснулась рукой своих слегка завитых волос, распущенных по плечам.

— Ни за что! — быстро сказал Алик и попятился.

— Он боится, — прокомментировал Хосе, понявший сказанное без помощи Родриго.

Его реплика тоже обошлась без перевода.

— Он смелый мальчик, — сказала Эмилия и подошла к юноше так близко, что коснулась его грудью. — Он ничего не боится. И, конечно, хочет помочь мне. Правда, Алекс?

— Я — Алик.

— Разве я назвала тебя иначе? Молодец! Ты очень меня выручил.

Эмилия не спеша поцеловала его в щеку, а потом сняла с себя шляпу и нахлобучила на Алика.

Хосе задергался, как припадочный, и укусил себя за костяшки пальцев.

— Минутку! — вмешался Быков. — Я не сделал портретов.

— Так делайте, дьявол вас раздери! — воскликнула Эмилия и вернула себе шляпу.

Когда она застыла перед Быковым на широко расставленных ногах, с большими пальцами, запущенными под ремень, он взял фотоаппарат наизготовку, а сам подумал, что на месте племянника он согласился бы тоже, даже если бы укрощать пришлось не быка, а носорога или даже тираннозавра.

— Внимание, — пробормотал он. — Сейчас вылетит птичка.

5

Когда в полосатом барьере распахнулась незаметная дверь и оттуда выбежал бык, Алик на мгновение пожалел о принятом решении. Но одного взгляда, брошенного в сторону Эмилии, оказалось достаточно, чтобы решимость вернулась к нему вновь.

Отдав ему свою одежду, она была теперь в обычных джинсах и белой футболке. Наряд довершали большие солнцезащитные очки, придающие обладательнице загадочный вид. Волосы она подняла и увязала на макушке, отчего стала выглядеть еще изящнее. Было бы преступлением выпускать на такую девушку свирепого черного быка, едва удерживаемого на цепях двумя пешими гаучо. Вот он рванулся вперед, и лошадь под Аликом прыгнула из стороны в сторону, ища возможности покинуть замкнутую со всех сторон арену.

Алик натянул поводья. Он неплохо ездил верхом, обучившись этому искусству на летних подработках в школе верховой езды. Правда, в парике и женской одежде он чувствовал себя чучелом и держался в седле несколько скованно.

— Если не уверен в себе, — сказал Быков, — то еще не поздно отказаться.

Он чувствовал угрызения совести и боялся, что племянник по его вине пострадает. Бык внушал ужас. Его туша, обтянутая черной атласной шкурой, превосходила размерами двух лошадей вместе взятых. Поводя головой, он выискивал, на ком бы сорвать злость.

Хосе посмотрел на Алика и насмешливо спросил что-то. Быков расслышал только одно знакомое испанское слово, и это было «чика» — «девушка».

— Сам ты чика! — крикнул ему юноша.

Оставалось надеяться, что опасная работа лишит их возможности поддевать и дразнить друг друга.

— Начинайте! — крикнул Быков. — Времени в обрез.

Он поймал группу в видоискатель. Издали Алик не слишком отличался от девушки, хотя сидел в седле несколько мешковато.

— Не сутулься, племянник! — попросил Быков.

Это было последнее напутствие, которое он успел дать Алику. Один из гаучо подскочил к быку и расстегнул на нем ошейник, после чего он и его напарник, волоча за собой цепи, скрылись в проходе и закрылись изнутри. Это означало, что представление началось. Бык посмотрел на Хосе и неспешно направился к нему. В каждом его движении ощущалась угроза и какая-та кошачья грация.

Впервые за все время Быков спросил себя: а что будет делать он сам, если зверю вздумается не с всадниками состязаться, а взяться за него? Оглянувшись, он заранее просчитал все шаги и движения, которые придется сделать, чтобы добежать до загородки и перебраться через нее.

За время этого короткого движения на арене все изменилось. И бык, и всадники пришли в движение. Держась рядом, они понеслись по кругу. Карусель завертелась!

Кінець безкоштовного уривку. Щоби читати далі, придбайте, будь ласка, повну версію книги.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.